/head>

Кризис диктует странам ЕАЭС переход на общую валюту

В прошлом году в мировой экономике развернулась настоящая гонка девальваций. Дабы поддержать свой экспорт на фоне обвала сырьевых котировок, центробанки всех континентов снижали курсы национальных валют. У стран Евразийского экономического союза (ЕАЭС), пострадавших от девальвации гораздо сильнее других, есть возможность снизить финансовые риски и дать стимул своим экономикам.

В условиях глобального кризиса, когда спрос на мировых рынках сужается как шагреневая кожа, у России и ряда стран бывшего СССР имеется серьезный козырь, способный компенсировать экономические потери. Речь идет о большом внутреннем рынке, который сегодня формируют участники Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Однако без единой валюты эффект от единого рынка будет неполным.Стоит отметить, что создание общего валютного пространства на базе ЕАЭС, и без катастрофы на мировых рынках, — это вполне логичный шаг после образования Таможенного союза и Единого экономического пространства. Точно также действовали архитекторы Европейского союза, в начале двухтысячных введя в обращение евро.

Разговоры о переходе на расчеты в единой валюте начались практически сразу с момента образования Таможенного союза. Первый вице-премьер РФ Игорь Шувалов, курировавший вопросы интеграции, тогда говорил на этот счет следующее: «Я не стал бы исключать перехода в перспективе здесь к единому валютному пространству». Хотя в целом высказывания о единой валюте были довольно осторожными. Причем больше говорилось скорее о необходимости перейти на прямые расчеты в национальных валютах, минуя доллар, нежели о создании совершенно новой расчетной единицы.

В 2014 году, когда первая волна девальвации уже прокатилась по странам ЕАЭС, участники объединения вновь заговорили о создании единого платёжного пространства. Сообщалось о том, что в России эту идею поддерживают в Совете Федерации и Государственной думе. «Скоро у нас будет единая расчетная единица. Сейчас центральные банки продолжают работу, но это оказалось значительно более сложным, чем казалось в 2011 году. Да и фактор того же кризиса работает. Но работа идет, это необходимо. Поэтому рано или поздно она, наверное, появится», — высказывался на этот счет председатель комитета Госдумы по делам СНГ Леонид Слуцкий.

Впрочем, пока никаких конкретных шагов в этом направлении проделано не было. Согласно имеющейся информации, какие-либо действия стран ЕАЭС в этом отношении можно ожидать не ранее 2025 года. Более того, в 2014 году президент БелоруссииАлександр Лукашенко охладил пыл сторонников единой валюты: «Кто-то сегодня говорит о введении единой валюты. Мы еще к этому не пришли, мы еще не ощутили жесточайшую необходимость этого. Сегодня в повестке дня это не стоит, и не надо это впихивать искусственно. Не надо создавать наднациональных структур, которые не воспринимаются хотя бы одной страной».

Однако в последнее время необходимость создания новой расчетной системы диктуется радикальными изменениями мировой конъюнктуры. Если в «мирное» время, при стабильной взаимной торговле вопрос единой валюты не так очевиден и можно бесконечно взвешивать все «за» и «против», то сегодня в пользу такого решения говорят факты. Резкая девальвация валют ЕАЭС за последний год и отсутствие какой-либо согласованной политики между регуляторами стран-участниц, привели к сокращению взаимной торговли и даже стали причиной торговых противоречий.

Так, в начале 2015 года в Казахстане заявили, что девальвации рубля бьет по казахстанским производителям, которые не способны конкурировать с девешеющим российским импортом. В Астане заговорили о введении ограничительных мер, что сводит на нет один из главных принципов ЕАЭС — свободное передвижение товаров. В частности, Минэнерго Казахстана тогда выпустило приказ о временном ограничении ввоза из России легких дистиллятов и дизельного топлива. Под ударом оказалась и пищевая продукция из РФ.

С аналогичными трудностями столкнулась и Белоруссия. Девальвация российского рубля ударила по белорусскому экспорту в Россию, которая является основным торговым партнером республики. В результате курс белорусского рубля продолжил снижение, чтобы поддержать конкурентоспособность белорусских товаров на российском рынке.

Другая проблема — это привязка торговых расчетов между странами ЕАЭС к доллару США. Скажем, для того, чтобы белорусское предприятие закупило некие комплектующие в России, сначала нужно купить доллары на валютном рынке. Эта проблема была актуальной и до кризиса. Но в условиях резкого удорожания американского доллара, под вопросом оказалась экономическая целесообразность кооперации российских и белорусских предприятий.

Например, курсовая разница уже стала причиной серьезных проблем для Минского автозавода, который часть двигателей закупает на Ярославском моторном заводе в России. И подобных примеров достаточно. Работа через доллар ведет к серьезным потерям при валютной конвертации, особенно в условиях сильной курсовой волатильности.

Понятно, что для бизнеса, специализирующегося на торговых и финансовых операциях, единая валюта представляет меньший интерес и даже определенную угрозу. Торгово-финансовый капитал более мобилен и ориентируется на текущую конъюнктуру. И зачастую разница между курсами валют является источником сверхприбылей. Другое дело — сложнотехническое производство с высокой добавленной стоимостью. Такой капитал требует многолетней стабильности цен и расчет в единой валюте может снизить инфляционные риски.

Конечно, новая валюта — это задача не тривиальная и она сопряжена с огромными рисками. Кроме того, общая расчетная единица допускает наличие только одного эмиссионного центра и, очевидно, что желание обладать этим центром одинаково у всех участников евразийского сообщества. Но в условиях, когда экономическому падению нет конца и края, а издержки от девальвации ставят под угрозу развитие взаимных экономических отношений и стабильность в целом, единая валюта могла бы стать хорошим решением. И вполне возможно, что при сохранении текущей мировой конъюнктуры, лидеры стран ЕАЭС будут вынуждены пойти на этот шаг, как на меньшее из зол.